Повести Рассказы Статьи

Метамарфоза

Очень плохоПлохоСреднеХорошоОтлично (1 оценок, 5,00 из 5)
Загрузка...

Жизнь коротка словно путь падающей звезды на небосклоне. Как подчас нелепо растрачивается столь драгоценное время. Человек, учись беречь каждую секунду отмеренного тебе срока…

Наступало утро. Теплое летнее утро. Большое, щедро разбрасывающее в разные стороны сияющие лучи света, солнце, издевательски медленно поднималось над линией горизонта. Зарождался новый день. Новый, но в тоже время, самый, что ни на есть обычный. Но даже в такой обычный, ничем казалось не отличавшийся от всех остальных день, происходит большое количество важнейших событий, правда не всегда доступных для человеческого глаза. Самое удивительное, чтобы это заметить не требуется затрачивать особых усилий. Достаточно просто повнимательнее посмотреть перед собой или допустим, в небо, на худой конец перед своими собственными ногами. И поверьте, перед вами откроется большое количество до селе неведомых вещей, процессов и событий. Часто ли вы обращаете внимание на пролетающих в небе птиц? Не так чтобы краем глаза, а хотя бы на несколько минут. На их разнообразие, на аккуратнейшие косяки, в которые способны выстраиваться пернатые, словно в фигуры высшего пилотажа. На всевозможные замысловатые фигуры облаков, медленно или наоборот стремительно проплывающих где-то очень высоко? А как неописуемо красивы и неповторимы застывшие в небе тяжелые свинцовые тучи, которые кажется можно потрогать руками, в предвкушении неизбежной грозы. Зачастую мы не обращаем внимания на то, что происходит прямо перед нашим носом и причины на это есть. Мы не замечаем самых бесхитростных и очевидных вещей, где-то в подсознании считая их чем-то ненужным и абсолютно неинтересным. Нам нет никакого дела до чужих переживаний и бед, да что там бед, мы и порадоваться по-настоящему не всегда можем за близких и окружающих нас людей. Да, факт того, что мы всецело поглощены мирской и приземленной суетой, неоспорим. Но ведь безволие и искреннее желание подчиняться гнету окружающих нас обстоятельств никто не отменял. И  как правило, делаем мы это абсолютно осознанно.

Целый день без остановки семенят то туда, то сюда, не ведающие усталости многочисленные человеческие ноги. В ботинках и туфлях, сандалиях и босоножках, сапогах и кедах, в колготках и носках, гольфах и без них, разве, что только не босяком, хотя встречается и такое. Суета сует и ничего с этим не поделаешь. И только с наступлением темноты, когда день былой уступает место безмятежной ночи, улицы, площади и мостовые могут хоть ненадолго вздохнуть спокойно. Чуть осядет городская пыль, которую в течение всего дня гоняли по воздуху те самые ноги, раскаленный асфальт, наконец, хоть немного остынет, а если вдруг соберется небольшой дождь из тех самых туч, до которых никому нет дела, будет совсем замечательно. Но только и это мало кого интересует, никто этого не видит и даже не предполагает, что подобное может происходить.

А утро по-прежнему наступало. Похоже, это единственное, что не может остаться без человеческого внимания. День зарождался, и вместе с ним зарождалась жизнь. Ненавязчивый, но в тоже время пронзительный солнечный свет, постепенно проникал во все уголки нового дня. В городе он отражался от начищенных до блеска магазинных витрин, от величественных стен небоскребов-великанов, являющих собой одно, огромнейших размеров окно, от зеркал, снующих по улицам, просыпающегося ото сна мегаполиса, машин. Свет нового дня проникал всюду. За исключением небольших тихих дворов и примыкающих к ним безлюдных улиц, которые уже давно смирились со своей темной участью. Городские парки, хоть и не сразу, но все-таки впускали в свое лоно назойливые щупальцы небесного светила, то ли от того, что так и было задумано, а может вспомнив, что солнечных дней в этом году выдалось и без того ничтожно мало. Появление солнечного диска из-за линии горизонта, выглядит гораздо более энергичным, нежели, когда он величественно проплывает по небосводу в течение дня. Хотя по факту, естественно научно доказанному, скорость движения земли, как вокруг своей оси, так и вокруг самой далекой планеты, абсолютно постоянна. Но тем не менее. Человеку много, что кажется. И здесь нельзя быть категоричным, заявляя, что в ком-то воображение есть, а в ком-то отсутствует напрочь. В той, или иной степени оно присуще каждому. И в этом вопросе, я думаю, существует наибольшая солидарность. Время чарующего, вдыхающего такое количество сил и энергии перед предстоящим днем, восходящего солнца настолько невелико, что подчас не успеешь обернуться, как только что вполне осязаемое благодатное утро можно с легкостью назвать днем. Вот так. Если подобный процесс способен настолько украсить обыденную повседневную жизнь города, что уж говорить о том, что протекает за его пределами.

Широченные поля и леса раскинулись далеко за пределами городских улиц, окутанных в несчитанное количество стекла и камня, тех улиц, без которых современная жизнь, увы, невозможна. Слева и справа от многочисленных дорог, растянувшихся словно реки, и берущих свое начало в сердце каменного мегаполиса, раскинулись безграничные поля и нивы.  Свежие, еще не полностью поднявшиеся посевы, на фоне восходящего солнца вместо привычного свеже-зеленого цвета принимают ярко-желтый оттенок. С одной стороны, не добавляющий впечатления от увиденного количества грядущего урожая, а с другой, несомненно, делающий общую картину еще более чарующей. Вслед за чередующимся многочисленными полями и лугами, словно могучие стены затерянных городов, погибших под гнетом свих бетонных собратьев, в силу вступают бескрайние леса. Лес абсолютно разнообразен. Рядом с привычными для человеческого глаза березами, соснами и елями, можно наткнуться на широченный дуб, который толстым стволом удерживает просто таки необъятную крону. Здесь же рядом красуются липа и клен, ясень и тополь, не говоря уже про диковинные вязы, туи и примкнувшие к ним ольху и ни с чем несравнимую иву. Достаточно только поднять глаза, чтобы насладиться всем окружающим.

Оторвавшись от горизонта и демонстрируя себя полностью, светило начинает свой незамысловатый небесный путь. Стоя в лесу, начинаешь понимать, насколько действительно сложно приходится многим обитателям лесной чащи. Как в случае с теми самыми дворами и небольшими улочками, так и здесь, отнюдь не всем удается получить свою, столь желанную долю первых солнечных лучей. Высокие стволы деревьев и раскинувшаяся, словно веер, в разные стороны листва, крайне неохотно пропускает в свои потаенные уголки, теплые лучи света. Только когда под дуновением ветра, вся лесная братия нехотя начинает раскачиваться из стороны в сторону, некоторые частицы света, словно фантастические лазеры, пользуясь мимолетной слабостью первых, прорезают густую листву, одаривая теплом всех нуждающихся. Словно плотным ковром, вся земля в лесу устлана еловыми и сосновыми иголками, сухой листвой, различными ветками и корнями деревьев. Причем иголок, как ни странно на порядок больше, чем всего остального. Создается впечатление, что в любом лесу, куда бы ты ни зашел, хвойные явно преобладают. И вот под этим самым еловым ковром, а точнее сказать внутри него, обитает большое количество страждущих и нуждающихся в первых солнечных лучах. Многочисленные жуки и паучки, муравьи и сороконожки. Если очень сильно постараться и встав на четвереньки приглядеться, то невооруженным глазом, можно с легкостью  увидеть все их многообразие, почти как в том самом городе, сотканном из камня и стекла. Как по широченным улицам спешат друг другу на встречу разнообразные членистоногие. Ко-то несет на себе уже известную нам еловую иголку, постоянно преодолевая какие-то преграды, а кто-то напротив, не спеша переваливаясь с боку на бок, движется налегке. Большие и маленькие, с крыльями и без, медленные и наоборот, насекомые не позволяют остановиться жизни ни на секунду. Лишь в некоторых местах лесной чащи можно разглядеть места, где тонкие лучи света пробиваются до самой земли, не прибегая к чьей-либо помощи. В этот момент хочется подумать, что кому-то повезло гораздо больше, чем остальным. Тонкий луч света нежно пригревает небольшой участок земли, на котором некоторые из вышеупомянутых обитателей леса, невольно замедляют свой сумасшедший бег, словно понимая, что и им, пусть и небольшой заряд восходящего солнца, крайне необходим, а после небольшой паузы, снова начинают безусловно очень важное движение. Кто-то из участников лесной суеты на подобных солнечных островках оказался совершенно случайно. Просто потому, что его стремительный путь пролегал именно в этом месте. А кто-то наверняка очутился здесь совершенно осознанно. Вероятно откуда-то издалека заприметив световое пятно, лесной обитатель целенаправленно начинает свой путь в его направлении, для того, чтобы получить свою долю утреннего тепла. И вот, преодолев достаточно существенное расстояние, он наконец оказывается в столь желанном месте. Теплый и обволакивающий луч света, нежно согревает крохотный клочок земли. Эти небольшие световые пятна словно звезды разбросаны на всей поверхности небольшой опушки леса. Да, такие своеобразные утренние звезды. Как и на всей опушке, на крошечных солнечных островках разбросаны различные веточки, листики и иголки. Иногда кажется, что даже они получают свое удовольствие от того, что именно им посчастливилось оказаться на этом месте, пусть внешне все выглядит тихо и безмолвно. Да и как может быть иначе? Все вышеперечисленные хоть и являются предметами неодушевленными, общая их роль достаточно ощутима. И это легко доказать. Надеюсь, вы еще не вставали с четверенек?

Палочка на палочке крест-накрест, сверху еще одна, под ними большой высохший дубовый лист, рядом кучка иголок, а сверху только что прилетел еще один бывший участник огромного содружества, именуемого кроной. Не знаю, то ли березовый, то ли осиновый, сразу и не поймешь. Упал и тут же замер, боясь нарушить всеобщее спокойствие безмятежного утра. И вдруг, казалось уже безжизненный листок, пусть и вполне очень даже жизненного окраса, немного зашевелился. Что это? То самое воображение? Может быть. Но уж больно оно очевидно. На несколько секунд замерев, листок снова начал свое движение. Казалось, что что-то находившееся под ним мешает ему, а скорее всего наоборот. Так ни кстати прилетевший, то ли березовый, то ли осиновый листок, явно не вписывался в чьи-то планы. Приглядевшись, сложно увидеть что-то незаурядное. Привычные взгляду палочки, ветки, иголки. Некоторые чуть толще, некоторые тоньше. Все как всегда, но только не совсем. Вдруг одна из тех самых палочек, что была чуть потолще, подала признаки жизни. Да, вы не ослышались, именно так. Обычная, немного надутая, привычного цвета, в который обычно окрашены подобного рода палочки, вдруг зашевелилась. Затем, как тот листок, что еще недавно лежал сверху, выдержала скромную паузу, резко надулась и стала медленно расползаться на две, абсолютно равные части. Диво, да и только.

Из нижней части  надувшейся, и уже успевшей разделиться на две части палочки, появляются сначала один, а затем и второй, два тоненьких, усыпанных небольшими иголочками усика. После чего, разделение на мгновение замирает. Кажется, что то, что жаждет выйти наружу из места своего заключения, собирается с силами, чтобы приступить к решающему удару и разорвать оковы. Несколько секунд спустя, вслед за двумя бархатными усиками, появляется аккуратненькая маленькая головка, с двумя большими, словно две бисеринки, глазами. После этого надутая до предела куколка, окончательно раскалывается на две части, выталкивая наружу два слабых и не окрепших крыла. Легкие, на солнце кажущиеся почти прозрачными, ярко-кофейного цвета с бархатной черной каемкой и двумя белыми пятнышками. Освободившись от заточения, бабочка не спеша перебралась на высохший дубовый листок, чтобы устроившись под утренним солнцем, высушить свои прекрасные крылья, так необходимые для полного осязания жизни. Два небольших усика, располагавшихся на ее голове, словно две антеннки, постоянно двигались из стороны в сторону, налаживая контакт с окружающим миром. Причем делали это в такт с двумя бархатными крыльями, которые продолжали трепетать с одной только целью – поскорее просохнуть, чтобы быть готовыми к первому в их жизни полету.

А день все зарождался, и вместе с ним зарождалась жизнь. Жизнь, для которой заранее была подготовлена своя собственная ячейка в круговороте общих событий. Жизнь – это ни какое-нибудь стечение обстоятельств. Отнюдь.

Большие бархатные крылья кофейного цвета полностью распрямились, сделали несколько резких движений в разные стороны, демонстрируя свою готовность к полету. Шоколадница чуть приподняла голову, пошевелила своими небольшими усиками и приготовилась к первому в своей жизни отрыву, как вдруг… Из-за левого крылышка бабочки резко появилась длинная, полупрозрачная лапа, словно щупальца. Не успела крылатая понять, что происходит, как с другой стороны появилась точно такая же, а через мгновение, сверху на бабочку, подмяв ее под себя, заполз большой песчаного цвета паук. Четыре передние лапы цепко обвили неокрепшее тельце бабочки сверху, в то время, как остальные четыре, цепляясь за дубовый листок, плотно прижимали внутреннюю часть паучьего брюшка к своей жертве, лишь с одной целью — побыстрее пустить в ход еще одно свое оружие – паутину. Не обладавшая необходимым опытом предотвращения опасности шоколадница, по той простой причине, что от роду ей было всего несколько минут, судорожно забилась в конвульсиях, пытаясь вырваться из крепких лап душегуба. Маленькие усики судорожно задвигались в разные стороны, кофейного цвета крылья, тщетно пытались сделать хотя бы какое-то движение. Но после того, как кровожадный убийца полностью подмял под себя несчастное насекомое, он крепко в пился в бабочку своими мощными челюстями, параллельно впрыскивая смертельную длю яда. Светло-коричневая, еле заметная пыльца, словно брызги отлетала от лишенных движения крыльев. Шоколадница, из последних сил предприняв еще несколько попыток все-таки высвободиться из лап паука, в итоге была вынуждена смириться со своей участью. Смертельный яд, выпущенный ее соперником начал свое действие, и буквально через несколько мгновений все было кончено. Последние несколько движений шоколадницы были словно замедленные. Бархатные, кофейного цвета с черной каемкой и белым пятном крылья снова поникли, а два небольших усика, усеянных микроскопическими волосками, безжизненно повисли над двумя помутневшими бисеринками.

Солнце продолжало вставать. Все так же щедро одаривая землю своим теплом. Зарождался новый день и вместе с ним зарождались новые жизни. Жизнь – это ни какое-нибудь стечение обстоятельств. Отнюдь. Жизнь – это то, что увы, а может и наоборот, заранее обречено на так или иначе логическое завершение. Жизнь в том числе зарождается и для того, чтобы рано или поздно угаснуть, остановиться. А еще, она подчас настолько коротка, а конец ее неведом, что не стоит лениться хоть иногда чуть внимательнее посматривать себе под ноги или, например, перед своим собственным носом. Просто необходимо, хотя бы время от времени обращать свой взор в небеса, где можно увидеть множество удивительных птиц, сбивающихся в строгие косяки на фоне низко летящих свинцовых туч, которые, при желании, можно потрогать руками…